Философия Скрябина

Следует напомнить, что и в философии Скрябина особенно интересовали вопросы круговорота Вселенной — то есть опять-таки космическая проблематика. И хотя она часто виделась ему в причудливо искаженном отражении, в музыке торжествовала художественная правда. В зрелом творчестве Скрябина происходила непрерывная концентрация нового, заслонявшая от него то, что находилось раньше в центре внимания.

С течением времени в его музыке все большее место занимают образы космоса, стихийных сил природы, и можно согласиться с Н. Виеру, говорившей о центральности этой темы для Скрябина. Надо лишь внимательно вслушаться в музыку, чтобы постигнуть ее сущность, почувствовать силу прорыва в неизведанное, где он явился первооткрывателем.

Скрябинские зори, восходы и грозы существенно отличаются от картин природы у других композиторов. У него особый колорит звукового воплощения бесконечности. Б. Асафьев писал о тех страницах скрябинской музыки, которые были, по его мнению, навеяны созерцанием «ночной глубины звездного неба», и подчеркивал, что они «являются самыми прекрасными, самыми драгоценными. В них запечатлена наша дивная связь со Вселенной». Мы знаем, что в ощущении этой связи композитор иногда доходил до безумного отождествления своего «я» и космоса, но он всматривался в него жадным взором и улавливал то, что оставалось скрытым для других музыкантов. Отсюда и необычность его картин природы.

Вот начало «Прометея» — неземное спокойствие таинственного хаоса. Неземное не в мистическом смысле, а в прямом, как нечто находящееся вне земли, в пространстве, где существуют другие масштабы и нормы восприятия. Об этом свидетельствуют впечатления первых космонавтов, увидевших нашу планету и звезды совсем по-иному, чем они представляются нам на земле. Скрябин не имел такого непосредственного опыта, но его фантазия была устремлена в необычайное, и он выходил за пределы живописания земной природы, запечатлев спокойствие космических пространств и грандиозность процессов, нарушающих этот покой, и многое другое, что открывалось его духовному взору как новая реальность искусства. Он открыл окно в безграничную область, неудержимо призывающую к себе современного человека. Скрябин был одним из первых, кто еще в начале столетия услышал этот зов.