«Прометей»

Ощущение беспредельности, присущее музыке «Поэмы экстаза», выражено по-иному и в «Прометее», поразившем публику несхожестью со всем слышанным ею раньше. Б. Асафьев писал в 1921 году: «Характер этой поэмы — сурово-мрачный. На вершинах гор в ледниковых полях зарождается действие. Таинственно холодный свет брезжит вокруг. Стихийное начало музыки Скрябина отмечалось многими и впоследствии, в том числе — Л. Данилевичем, подчеркивающим современный аспект ее восприятия: «Любопытно, что в наше время «Прометей» начинает привлекать именно своими «космическими» качествами».

Скрябин вступает в «Прометее» в область фантастической космогонии, воспевает активное творческое начало Вселенной, затрагивает тему «человек и космос»— в духе своих философских построений. За всем этим встают небывало нозые образы стихии, то спокойной, то потревоженной, то предстающей в грозном величии динамической кульминации. Музыка, пожалуй, самое подходящее искусство для воплощения этих образов, ибо она несет в себе ту ступень фантастической обобщенности, которая может быть прекрасно выражена се специфическими средствами.

«Прометей» явился наибольшей концентрацией мысли композитора, стремившегося отрешиться от личного ради воплощения высшей объективности. И композитор нашел еще неслыханные образы. Не случайно после первого исполнения «Прометея» так много говорилось об «урчании хаоса» в знаменитом начальном эпизоде. Сколько недоумения и восхищения вызывал в свое время «прометеевский аккорд», явившийся настоящим открытием. Сколько слов было сказано о природе этой гармонии! Главное же заключалось не в технологии, а в самой идее — воссоздать образ вечной материн, постоянно нарушаемой воздействием активных сил (снова вспоминаются современные представления о расширяющейся Вселенной!). Найденные гармонические средства были исключительно точными, но не универсальными, и именно это помешало их освоению в композиторской практике.

Вступление к «Прометею», действительно, не имело прецедентов и по своей образности, и по чисто фоническому эффекту, впечатляющему и сейчас, когда для нашего слуха стали привычными многие гармонические новшества XX века. Фантастическая и загадочная музыка вступления наполняется в наши дни новым содержанием, ибо она устремлена в будущее. Оно явилось, конечно, иным, чем представлялось композитору, но это не снижает художественной силы его музыки.

В «Прометее» неразрывно слиты темы космоса и человеческого разума. Отсюда громадное значение волевых тем — сжатых, несколько абстрактных, приобретающих характер символов, вернее сказать — сгустков эмоций. Немногое можно сопоставить с ними, они вносят в скрябинскую музыку новое качество, возникшее в процессе эволюции, прошедшее стадию кристаллизации и поэтому обладающей редкостной силой воздействия на слушателя.