Первые симфонические опыты Скрябина

Первые симфонические опыты Скрябина родственны Чайковскому и по своему внутреннему содержанию, и по трактовке жанра. В обоих случаях — психологическая драма, конфликт человеческой личности с враждебными ей темными силами. У Чайковского — это противопоставление волн к жизни и грозного фатума; у Скрябина (если пользоваться его философскими терминами) — «божественной игры» творящего духа и косности окружающей материальной среды. В различных формах выражена одна и та же идея — неудовлетворенность действительностью, мечта о лучшей жизни, борьба за счастье.

Можно возразить, что трагический конфликт с действительностью — мотив общий для большинства музыкантов-романтиков. И, следовательно, все сказанное свидетельствует не столько о родстве Скрябина и Чайковского, сколько об их связи с общей романтической традицией. Доля истины в этом есть, поскольку оба композитора во многих отношениях наследники и продолжатели музыкального романтизма. Но нельзя забывать, что Чайковский развил романтические принципы по-новому, внес в них свое содержание, связанное с образами русской действительности. Темы романтического искусства приобрели у него новое значение. Поэтому и представляется возможным и необходимым говорить о влиянии его (а не «вообще романтической») концепции на Скрябина и других русских композиторов.

Если говорить конкретнее, Чайковский страстно любил жизнь, ценил ее, как высшее благо. Быть может, никто другой из великих музыкантов-романтиков не мечтал о счастье так страстно  и упоенно.  Он в то же время трагически осознавал противоречия действительности и недостижимость высокого идеала. Отсюда и возникают драматические коллизии его симфоний. Отсюда ведут свое начало и вдохновенные гимны счастья, замечательнейшим образном которых является Andante Пятой симфонии. В прямой связи с ним надо поставить медленные части первых трех симфоний Скрябина (являющихся, в сущности, тремя последовательными, все более совершенными воплощениями одного творческого замысла).