Отзвуки музыки Чайковского у Скрябина

Отзвуки музыки Чайковского заметны у Скрябина на протяжении многих лет. Конечно, с течением времени их становится все меньше и меньше. Но и в раннем и в среднем периодах скрябинского творчества встречаются несомненные реминисценции из Чайковского и, что еще важнее, органическое усвоение некоторых особенностей его музыкального языка.

Перед нами 10 мазурок Скрябина, ор. 3. И по своим жанровым особенностям, и по характеру музыки они прочно связаны с шопеновской традицией. Однако и здесь внимательный глаз подмечает иные стилистические черты. Так, в диатонической светлой мазурке E-dur всплывают элегические интонации, живо напоминающие с-тоИный эпизод бальной музыки «Евгения Онегина». Это лишь мимолетное сходство мелодических оборотов. Но преемственность несомненна.

В мазурке dis-moll (прообраз которой можно найти в известной мазурке Шопена) еще больше родства с музыкой Чайковского. Широко использованы здесь мелодические секвенции, приемы опевания. Встречаются и отдельные мелодические фразы, написанные в духе Чайковского. Такова мелодия в тактах 12—16, напоминающая тему любви Германа.

Широкий мелодический взмах, раздольность лирических высказываний также непосредственно связаны с Чайковским. В среднем ре-мажорном эпизоде диатонический напев развертывается неторопливо. Он дышет спокойствием русской лирической песни (аналогичный эпизод есть и в финале скрябинского фортепианного концерта), преломленной в аспекте Andante cantabile Первого квартета Чайковского.

Прелюдия g-moll, ор. 27, — быть может, самое любопытное в плане нашей статьи произведение Скрябина. Это — одно из законченнейших по стилю произведений. Тем интереснее проследить в нем черты влияния Чайковского.

Они прежде всего — в взволнованности лирического повествования, искреннего и задушевного. Они — в диалогичности фактуры и характерности интонаций. Вопросительность главной темы связана интонационно с ариозо Иоланты и романсом «Ночь», ор. 60. В скрябинской интерпретации этот мелодический образ приобретает большую напряженность и остроту, но основа остается общей, и это чувствуется сразу. Характерны и нисходящая линия мелодического рисунка, и специфические подголоски (особо отметим теноровую мелодию четвертого такта). Также типичен второй мелодический образ прелюдии, особенно интонация вздоха, заканчивающего первый двутакт, и заключение четвертого такта. Напряженное нарастание, основанное на секвенцеобразном развитии начальных интонаций, родственно аналогичным эпизодам музыки Чайковского. Здесь та же непрерывность мелодическою тока, та же удивительная подготовленность кульминации.