Скрябин и Чайковский

Противопоставление Скрябина Чайковскому было в прошлом общим местом в работах, посвященных творчеству автора «Поэмы экстаза». Многие из писавших о нем в более или менее категорической форме утверждали полное несходство, даже антагонистичность двух великих композиторов. Музыка Скрябина так необычна и своеобразна, что иным исследователям она казалась стоящей вообще вне каких бы то ни было школ и направлений. Лишь в раннем творчестве Скрябина усматривались шопеновские влияния, да еще — очень бегло, вскользь — упоминалось о воздействии музыки Листа и Вагнера. И совсем мало говорилось о связи Скрябина с русской музыкальной культурой.

Творческая эволюция Скрябина была стремительной и, казалось бы, далеко уводящей от традиции русской музыкальной классики. Действительно, трудно найти точки соприкосновения между реалистическими устремлениями последней и причудливой фантастикой, трубными возгласами, таинственными шорохами и звонами поздних скрябинских сочинений. И все же Скрябин — русский композитор, что часто недооценивалось большинством исследователей творчества Скрябина, почти ничего не сделавших для разрешения вопроса о национальном генезисе его творчества.

Разработка этой проблемы неизбежно приводит к Чайковскому и его роли в формировании творческой индивидуальности Скрябина. Анализ скрябинских произведений выявляет множество связей с музыкой Чайковского, устанавливает в отношении Скрябина правильную историческую перспективу.

Мы не располагаем свидетельствами современников об изучении Скрябиным музыки Чайковского, однако несомненно — узнал он ее очень рано. 80-е годы прошлого столетия были периодом расцвета творчества Чайковского. Его популярность необычайно возросла, его произведения многократно исполнялись в Москве. Конечно, Скрябин не мог не знать всех крупных сочинений великого композитора; этому, вероятно, способствовал  и его учитель — С. И. Танеев.   И если  даже сам

Скрябин и не проявил большого интереса к автору «Пиковой дамы», он все же не мог остаться вне сферы его влияния. Более того, интонационный и эмоциональный строй музыки Чайковского оказал серьезное влияние на формирование его собственного музыкального языка. Это легко проследить на ранних произведениях Скрябина, относящихся к 1883—1889 годам. В них — наряду с шоненизмами — проступают обороты, близкие Чайковскому.

Можно указать на начало f-тонного ноктюрна Скрябина (1885), где интонации вздоха, ниспадающие мелодические линии, характерные секвенции явно навеяны Чайковским. Еще отчетливее эти влияния сказываются в написанной в 1887 году в  балладе (начальные такты ее легли в основу популярной прелюдии e-moll, ор. 11) и в отдельных эпизодах фортепианной фантазии (1889). Однако едва ли не самый примечательный образец — этюд cis-moll (ор. 2, сочинен в 1887 году).

В нем все глубоко родственно Чайковскому: и мелодика, и фактура, и самый характер лирического повествования. Эта прочувствованная лирика напоминает и некоторые страницы «Времен года» и, в особенности, ноктюрн cis-moll, ор. 10. Многочисленные «опевания», характерные ниспадающие окончания фраз, подголосочная полифония фактуры — все это от Чайковского. Вслушаемся в теноровую мелодию (такты 4—8), в ее ритмически обогащенный вариант (такты 30—33). Разве не близки эти полифонические узоры заключительному эпизоду ноктюрна cis-moll Чайковского?