Фантазия для фортепиано с оркестром

Зимою 1889 года Скрябин написал Фантазию для фортепиано с оркестром. По всей вероятности, она не была оркестрована. Во всяком случае, сохранилась лишь редакция для двух фортепиано. Композитор очевидно не придавал большого значения этой работе, — известно, что единственный рукописный экземпляр был подарен им Э. К. Розенову, передавшему его впоследствии в музей А. II. Скрябина. Рукопись фантазии лишена каких бы то ни было темповых и динамических обозначений. Однако многое можно восстановить по материалам Розенова, слышавшего Фантазию в авторском исполнении.

В Фантазии больше шероховатостей письма, чем в других ранних произведениях Скрябина — видно, что композитор не доработал рукопись с обычной для него тщательностью, вернее сказать, писал еще не совсем созревшее в его сознании произведение. Но несмотря на это Фантазия интересна, как одно из первых крупных произведений композитора, ее патетически взволнованная музыка прекрасна.

Фантазия написана в сонатной форме, трактованной композитором своеобразно: импровизационное начало вносит свои коррективы в привычную схему. Главная черта — в неуклонности проведения принципа нарастания: каждое проведение тем обогащает их новым качеством. Так, легкий и грациозный характер второй темы выступает особенно ясно при ее повторном появлении. Главная тема приобретает в ходе развития все более взволнованный и страстный характер, в полной степени выступающий лишь в заключительном Prestissimo.

Главная тема носит взволнованный, вторая — безмятежно-спокойный характер. Композитор ищет единства в противоположности: оркестровое сопровождение с его острыми септимами и синкопами вносит в светлый облик второй темы черты тревоги и беспокойства. Это пример многоплановости музыкальных образов, динамической устремленности экспозиции, единства развития, где свобода развития сочетается с конструктивностью.

Разработка строится, в основном, на материале главной партии. В ней господствует стремительный натиск, бурные и страстные порывы. Часто встречаются типичные для Скрябина гармонические последования. Разработка заканчивается органным пунктом на доминанте a-moll. В оркестре звучит тема вступления, а в фортепианной партии — напряженная секвенция (еще одно свидетельство влияния Чайковского, она заставляет вспомнить о беспредельных нарастаниях его Концерта) :

В репризе тематический материал фантазии выступает в преображенном виде, создавая новое выразительное качество. Во всей своей силе разряжается взрывчатая энергия вступления. Главная тема также только теперь обнаруживает скрытый в ней драматический пафос.

В заключительной части несколько неожиданно по является парящее, вальсообразное движение, основанное на тематическом материале главной партии. Такое жанровое переосмысливание кажется нам прообразом экстатических танцев, завершающих ряд крупных произведений Скрябина. Разница лишь в том, что в Фантазии танец связан с реальным жанром (вальс), в дальнейшем же он эту связь теряет, воплощаясь в полетных ритмах, уносящих вдаль в стремительном порыве. Этой полетности в Фантазии еще нет, но принцип жанровой трансформации уже найден и удачно применен.

Фантазия сочинялась одновременно с Сонатой. Естественно, что в их образном содержании есть много общего — они вводят в сферу скрябинской патетики, так разнообразно претворенной в произведениях 1890-х годов, когда голос молодого композитора зазвучал с полной определенностью. Соната и Фантазия для фортепиано с оркестром — это предвестники замечательных страниц скрябинской музыки, они свидетельствуют, что композитор уже вступил в свой круг художественных образов и тем.

Естественно, что на произведениях композитора, подходившего к порогу двадцатилетия, лежит печать влияний и, прежде всего, столь любимого им Шопена. Многое говорит о том, что Скрябин не остался равнодушным и к обаянию музыки Чайковского. Но за всем этим угадывается главное — самостоятельность замыслов и поисков, как в области языка, так и содержания. Рост композитора был необычайно быстрым, достаточно сказать, что за десять лет он прошел путь от юношеской сонаты до гениальной Третьей сонаты, явившейся итогом большого периода творческих исканий. Но уже на раннем этапе они указывали на важные особенности его дарования.