Взаимоотношения Скрябина и Аренского

По-иному сложились взаимоотношения Скрябина и Аренского. Не обладая широтой кругозора Танеева. Аренский не был способен и к объективной оценке явлений, выходящих за пределы его художественных симпатий. Он не смог оценить всю величину и своеобразие скрябинского дарования. Скрябин, в свою очередь, не испытывал интереса к музыке своего профессора. Их отношения носили чисто формальный характер, Скрябин не выполнял даже официального минимума заданий. «Скрябин за год подал так мало работ, — пишет Ю. Эигель,— Что Аренский задал ему на лето написать 10 фуг. «Если хотите перейти, то пишите». Скрябин, однако, написал, вместо десяти,  только  две  фуги».

Еще одно подтверждение нелюбви Скрябина к задачам. Некоторые биографы объясняют это недостатком усидчивости и работоспособности. Нам кажется вернее предположить, что Скрябин, быстро двигаясь вперед, все яснее сознавал несоответствие своих и академических идеалов и не чувствовал потребности в том, что заведомо находилось вне круга его творческих интересов.

Наиболее близким из всех учителей оказался В. И. Сафонов. Он сразу и бесповоротно уверовал в исключительную талантливость своего ученика, горячо приветствовал и пропагандировал его творческие начинания. В оценке скрябинского дарования он проявил проницательность большую, чем кто-либо другой из консерваторской профессуры. В то время как многие видели в Скрябине лишь продолжателя Шопена, Сафонов непрестанно указывал на самобытность его ранних сочинений. Известно, что в области пианизма Сафонов являлся для Скрябина непререкаемым авторитетом. По всей вероятности, так же ценились юношей и суждения учителя об его композиторских опытах. Обоих связывали тесные дружеские отношения, общность художественных устремлений. Среди московских музыкантов Сафонов был в ту пору наиболее благожелателен по отношению к скрябинскому творчеству. Его сочувствие и понимание морально поддерживали юношу-композитора, утверждали уверенность в правильности избранного пути.