Мастерство мелодического развития Шостаковича

Неоднократно отмечалось мастерство мелодического развития Шостаковича. И все же нельзя не коснуться этого вопроса еще раз в связи с речитативом и романсом квартета. Здесь замечательны не только выразительная сила интонаций, но и ничем не останавливаемый рост мелодии. Неспешно развертывающееся повествование скрипки отличается широтой течения и естественностью сплетения мелодических интонаций. Речитатив полон серьезности и углубленной выразительности.

Романс проще по мелодическому складу музыки. Это спокойное пение скрипки, нарушаемое лишь не надолго эпизодом appassionato с напряженным звучанием пробившихся в высокий регистр голосов альта и виолончели. Речитатив и романс — лирическая поэма для скрипки; ее голос звучит напевно и вдохновенно. Сила этой музыки — в непрерывности мелодического потока, в медлительности его течения, в кристальной чистоте лирической эмоции.

Вальс написан в русской традиции, его нежная меланхолия близка гениальному «Вальсу-фантазии» Глинки и многочисленным вальсам Чайковского. Конечно, Шостакович преломляет эту традицию по-своему и вписывает новую оригинальную страницу в русскую танцевальную музыку.

Фактура вальса благородна, проста и прозрачна; тонкость аккомпанирующих созвучий, ясность рисунка сопровождения способствуют отчетливому звучанию основной темы. Эта мелодия, появляющаяся впервые у виолончели, полна задушевности и романтической мечтательности. Музыка вальса кажется сотканной из паутинок: так тонки полифонические узоры, так грациозны мелодические очертания, так легки порхающие ритмы. Ажурная звуковая конструкция вальса оттеняется неожиданной угловатостью центрального эпизода. Шостакович — признанный мастер подобных гротескных сопоставлений. Здесь этот контраст смелый и неожиданный; переключая внимание в иную плоскость восприятия, он заставляет с новой силой ощутить очарование главной темы вальса, возвращающейся в репризе.

Вальс надо слушать и слушать, проникаясь его красотою, любуясь изгибами мелодии, проникнутой той же светлой меланхолией, которая так пленяет в вальсах Чайковского и Глинки. Вальс — это страница чисто классической ясности: одно из самых зрелых и совершенных созданий выдающегося мастера.

Тональность вальса предельно далека от тональности финала. Смягчая резкость перехода, Шостакович связывает две последние части квартета небольшим речитативом, эпически широким и неторопливым, плавно модулирующим в тональность финала. И лишь после этого речитатива появляется тема финала.

Как и в вариациях Первого квартета, тема поручена альту соло. Альт пользуется неизменной любовью Шостаковича: в обоих квартетах и фортепианном квинтете ему поручается много значительных эпизодов. Тема финальных вариаций и по своим мелодическим очертаниям близка русской народной песне. Она таит в себе множество возможностей для вариационного развития — лирическая напевность сочетается в ней с уверенностью шага; господствующая диатоничность — с неожиданными хроматическими повторами. Это последнее сопоставление развито мастерски. Как свежо, например, чередование мажора и минора в начале первой вариации, возникающей из сочетания хроматически нисходящего баса с основной мелодией. Прием простейший, но, примененный неожиданно, дает прекрасный эффект (нечто аналогичное встречается в теме финала фортепианного квинтета, в заключительных тактах которой тоже характерно колебание между мажором и минором).