Стиль и нотация размера

Если посмотреть нотную запись произведений старых мастеров-полифонистов, то глазам представится следующее: в них отсутствуют темповые указания, нотные страницы выглядят светлыми, музыкальная ткань ровно сплетена из четвертей, половинных, целых нот и дважды целых нот; музыка вокальна, мерная в своем движении, фактура (ткань) произведения в основных чертах остается неизменной и устойчивой.

Сам по себе вид нотной записи музыкальных произведений примерно до XVII века указывал темп без дополнительных пояснений. Ноты обозначали реальную, абсолютную
длительность звука. Если бы тогда практиковалось обозначение размеров возле ключа в виде дроби, то нижняя цифра с полным основанием указывала бы на определенную длительность. Слушая музыку или желая ее записать, музыкант того времени не
задумывался над выбором размера и длительностей, поскольку навык верного восприятия абсолютной протяженности звуков и темпа подсказывал решение. В наши дни дело обстоит далеко не так. Многим педагогам известно из практики, что ученик часто не может себе представить на слух тактовое строение музыки, точную графическую картину записи, не имеет опорных моментов для выбора длительности доли. Здесь, однако, мы лишь остановимся на вопросах, относящихся к нотации. Можно утверждать без особой обиды для опытных музыкантов, что и они иной раз нетвердо чувствуют себя в этом вопросе. Серов чутко подметил этот факт: «Если заставить, например, трех музыкантов в одно и то же время записывать слышанную песню, то в интервалах, — предполагая верный и развитый слух в каждом записывателе, — на бумаге разницы между тремя не встретится, но по отношению к ритму непременно встретится более или менее важное различие. Что один представляет четвертями, другой — восьмушками; что одному слышится «затактом» (Auftakt), другому представиться может начальною долею синкопированного такта и т. д. Варианты неисчислимы, так как и твердых правил для всего этого не существует».

В чем же здесь дело? В том ли, что в наше время чувство темпа меньше развито и слух не в состоянии справиться с такой трудностью слухового узнавания, которая легко давалась в старину? Нет, конечно. Слушатель наших дней несравненно более тонко слышит, не говоря уже о музыкантах. Остановимся в этой связи на одном интересном явлении, остающемся нередко незамеченным.