Спаянность ритма с интонацией

Ритм неотделимая сторона интонирования. Вне ритма невозможно интонирование, однако вне интонации нет и музыкального ритма.

«Интонация,— пишет Асафьев,— так тесно спаяна с ритмом, как дисциплинирующим выявление музыки фактором, что вне закономерностей ритмического становления нет и музыкального развития». С другой стороны, «неинтонируемого ритма в музыке нет и быть не может. Музыка, как ритмическая схема или конструкция, есть зримость, если не абстракция» («Интонация»).

С этим не все музыканты согласны. «Ритм настолько важен в танцах, что существует даже танцевальная музыка, в которой нет ничего, кроме ритма» (Васина-Гроссман). Автор приводит в качестве примера «затейливую ритмическую дробь» бубна, под звуки которого танцуют узбекские танцовщицы. Следует ли, однако, считать этот ценный ритмический компонент музыки за музыку в целом? Нет сомнения, ритмические узоры талантливого бубниста, например поразительно изобретательные ритмы («усули») выдающегося бубниста Узбекистана Уста Алима Камилова (р. 1875 г.), музыкальны и сильно впечатляют. В ритмической дроби бубниста имеется нечто и кроме «голого ритма»: удары бубна без многокрасочной тембровки («бум» и «бак») и разнообразной динамики не могли бы сами по себе служить опорой и стимулом танца.

Выразительность ритмических ударов вневысотных инструментов связана с тем, что они или служат сигналом, или сопровождают какое-то звуковысотное музыкальное движение, включены в оркестровую ткань, или внешне поддерживают внутреннее пение. В романе А. Толстого «Петр I» читаем о друге Меншикова Алешке Бровкине: «Не спеша, положил Алешка... шапку, принял со стола барабан, посмотрел на потолок скучным взором и ударил, раскатился горохом,— выбил сбор, зорю, походный марш, «бегом, коли, руби, ура» и чесанул плясовую,— ух, ты! Стоял, как истукан, одни кисти рук да палочки летали — даже не видно».  А. Толстой здесь верно подметил активность внутреннего слуха барабанщика Алешки —«посмотрел на потолок скучным взором»,— его вслушивание в свои музыкальные представления, в напев марша, в мотив танца и т.д. Слушатель-узбек в «усулях» бубниста также узнает знакомые ритмы-сигналы, вызывающие вполне четкие песенные ассоциации.

Из сказанного следует, что во всех случаях, когда возможно совместное наблюдение всех сторон ритма во взаимодействии, такой путь следует признать наиболее соответствующим поставленным здесь задачам. Тем не менее в курсе теории приходится нередко рассматривать особенности ритма, абстрагируя их друг от друга. При этом, однако, педагог должен систематически напоминать учащимся об искусственности такого изолированного рассмотрения элементов ритма, как и многих других средств выразительности.

Перейдем к вопросам методики объяснения особенностей музыкального акцента и размера.