Длительность звука. Сила звука

Длительность звука

Говоря о длительности, то есть о протяженности музыкальных звуков во времени, педагог должен подчеркнуть относительность обозначаемых нотами длительностей и указать, что реальная продолжительность устанавливается темпом — определенной скоростью движения, соответствующей характеру музыки, ее образному содержанию. Приведя из «Детского альбома» Чайковского или из «Альбома для юношества» Шумана пьесы, написанные в контрастных темпах, педагог указывает на то, что для музыкальной выразительности важны не только сами длительности звуков, но также и их соотношения — соотношения долгих и коротких звуков во всем их многообразии. Звуковременная природа музыки требует четкой, стройной организации звуков во времени.

Сила звука

Сила звука — это интенсивность колебания, зависящая от величины амплитуды. Величина же слухового ощущения называется громкостью. Громкость, разумеется, определяется силой звука, но смешивать эти понятия не следует. Поясняя это свойство звука, педагог сообщает учащимся, что когда речь идет о музыке и ее восприятии, то нас прежде всего интересует степень громкости. «Тише», «громче» и другие динамические оттенки, «усиление» и «ослабление» звука — это требование точного выполнения оттенков увеличения или уменьшения степени громкости звука.

Есть еще момент, которого педагог не должен забывать, когда касается степени громкости. Мы имеем в виду абсолютный предел громкости. Пределы громкости, допустимые в музыке, ограниченны, а именно: чрезмерно громкий, крикливый звук, вызывающий внеэстетическую реакцию нервного потрясения, и т. п., не может явиться выразителем музыкального содержания. Впечатление самого «потрясающего» фортиссимо в музыке должно быть достигнуто музыкальными средствами, тонким исполнительским расчетом в соотношениях степеней громкости (нарастаний, спадов, новых подъемов звучности и т. п.) без натуралистического копирования встречающихся в природе звуковых «эффектов».

То же можно сказать и о наиболее тихих звучностях, о пределе пианиссимо. Нередко приходится встречать такое неясное, «тончайшее» исполнение, когда слушателю приходится делать большое усилие, чтобы выяснить, звучит ли еще музыка. В частности, аккомпаниаторы, справедливо восстающие против чрезмерно громкого сопровождения, которым заглушается солист, не должны, как это иногда бывает, играть столь «бестелесно», что для слушателя сопровождение фактически отсутствует. Однако можно считать допустимым известный исполнительский прием, рассчитанный на эффект продолжающегося затухания звука в сознании слушателя, когда, например, скрипач после прекращения звука продолжает вести смычком по воздуху, будучи уверен, что слушатель мысленно слышит затухающий звук уже после того, как он объективно перестал звучать: в слуховой памяти длительно сохраняется «звуковой след».