Живые страницы искусства

Нам кажется, что многие из последних произведений Книппера пробуждают такие чувства и остаются живыми страницами искусства. В них как бы происходит кристаллизация творческой мысли композитора, владеющего широким кругом технических и выразительных средств, все более тщательно отбирающего их, привыкающего довольствоваться немногим, гораздо меньшим, чем это представлялось ему необходимым в прошлом.

Дело здесь не только в частном тяготении к камерности, которое можно найти и у других композиторов нашего времени. Суть в лаконизме и сжатости высказывания, которые также явились результатом длительной эволюции, в процессе которой отпадало все излишнее и мысль композитора сосредоточивалась на главном.

Нам кажется, что это было не самоограничением, а органически сложившейся манерой высказывания. Можно, конечно, говорить об опыте, приходящем с годами, о мудрости возраста. Но как часто эти качества приводят к бесконечным повторам, сковывающим свободу исканий. Вслушиваясь в музыку, созданную композитором в последние годы его жизни, мы находим совсем иное — истинную сжатость и ясность мыслей, устремленность к новому.

Композитор понимал новизну по-своему, не следуя капризам и прихотям моды. Прежде всего надо сказать о его неизменном интересе к новаторским исканиям советских композиторов, как своих сверстников, так и молодого поколения, чьими успехами он всегда интересовался. Его можно было встретить и на концертах, и на прослушивании новых произведений в Союзе композиторов, он был в курсе событий музыкального творчества, стремился вникнуть в его новации, сохраняя свободу и самостоятельность в их оценках. И эти оценки были по-настоящему профессиональными, основанными на знании дела, отличались точностью требовании, предъявляемых к любому произведению. За это его уважали в композиторской среде, считались с его мнением, каким бы строгим оно не представлялось, зная, что за этим скрывается доброжелательность товарища и коллеги.